Поэма «Восемь дней пути к Творцу»

Я не люблю восторженных речей, И громких од, и суетных пророчеств. Но расскажу о восьми днях — ничьей Души, что путь прошла от одиночеств К Любви. И если слог мой горячей Покажется — прости. Средь многоточий Обычных дней я выбрал этот путь, Чтоб в суете хоть что-нибудь вернуть.

Он жил как все: работа, дом, заботы, Всё некогда, всё завтра, не сейчас. Он забывал, что были в нём высоты, Что в детстве звёзды падали для нас. И вот однажды, после пятой, что ли, смены, Он встал — и не нашёл в душе замены Той радости, что грела в детстве грудь. Тогда решил: пора, пора взглянуть.

Он записал всё то, чего хотел бы — Желаний сто, и больше, и ещё. Одни — как будто светлые, иные — небыль, Иные — стыд, иные — горячо Откликнулись в груди. Он без запрета Писал. Он видел: жизнь была раздета До этих строк. Он понял: вот они, Желания, — как искры, как огни.

Но между строк увиделось иное: Что часть желаний — вовсе не его. Что это голос матери, что боле, Что это страх отца, что от того Всё кажется неверным и пустое. Он записал: «Навязано. Чужое». И, отчеркнув, вздохнул: как много лет Он тратил силы там, чужих где след.

Он посмотрел на близких. На детей. На то, что он терял, гонясь за веком. Он вспомнил руки матери своей, Как в детстве называл её он светом. И захотел — не ради «преуспей», А ради жизни — вновь стать человеком. Желание, как дерево в окне, Проснулось. Он почувствовал — в себе.

Он не боролся. Он остановился. Защиты прежние оставил у дверей. Он в первый раз ни за кого не мстился, Ни от кого не прятался. Скорей — Он просто был. И свет в окне струился, И было видно: не борьба, а с ней Приходит мир. Так кончился в нём шум. День первый. Началось. Светлеет ум.

И в день второй он понял: есть исток — Не в суете, а в тишине, в покое. Он сел у окна, закрыл глаза — и ток Из глубины пошёл, как всё родное, Что было в нём. Но не один поток: С ним Божия роса на поле знойном Наполнила его. Он понял: радость — в нём, В сердечной полноте. Как свет в окне — с Отцом.

Он вспомнил радости былых времен: Закат над речкой, запах сена, маму. Как он был счастлив — не был награждён, Не побеждал, — а просто, как ни странно, Был счастлив. И теперь, со всех сторон Глядя на жизнь, он видел: рана Не в том, что мало, а в том, что не сберёг Тот дар, что в детстве дал нам Бог.

Он записал источники: Природа, Тишина, мой добрый друг, Служение, творение, молитва, И труд, что светел, и уютный круг Семьи. Он видел — начиналась битва Не с миром внешним, а с собою. Вдруг Он понял: радость — это не успех, А верность. И она доступная для всех.

Он перестал гнаться за деньгами, Но понял: деньги — тоже инструмент. Он перестал служить им и вещами Не заслонял души в любой момент. Он вкладывать стал в то, что не с нами Уйдёт в песок, — в людей, в свой монумент Незримый. И почувствовал: теперь В нём больше силы, чем имел досель.

Он обнял сына. Позвонил отцу. Спросил у матери: «Как ты, родная?» Он понял: жизнь — не гонка, а к венцу Ведущая дорога. И, внимая Себе, он дал обет: не по лицу Любить, а вглубь. И, силы обретая, Он в этот день не сделал ничего — А просто был. И было хорошо.

Он не боролся с тьмой — он зажигал Свой свет. И тьма отступала. Он не кричал, он тихо понимал: Что не насилье лечит, а начало Внутри. И новым мир вокруг предстал, И открывался. И в груди звучало Не «победи», а «будь». Второй был день. Он понял: как радость растворяет тень.

В день третий он вернулся к тем листам, Где сто желаний записал когда-то. Он не судил. Он просто по слогам Читал себя. И видел: та палата, Где он скрывал желания, — как храм, Где свечи жгут, но прячут под накатом. Он понял: признание — не грех, А первый шаг к свободе. Выше всех.

Он вспомнил: сколько раз он запрещал Себе хотеть. Как говорил: «не время», «Нельзя», «не стоит», «я не тот», «я мал». И эти цепи он носил, как бремя. Теперь он видел: это был вандал, Который сам в себе растил то племя, Что убивало свет. И день за днём Он снял с души оковы. Бил родник во всём.

Он выписал: чего хочу на деле? Не что «должен», а что зовёт меня? Одни желания во мне звенели, Другие — тихо тлели, как зола. Он не бежал от них. Он, как в купели, Смотрел и видел: это жизнь моя. И каждое, признав, он отпускал — Или оставлял. Он выбирал.

Он понял: силы, что ушли в борьбу С желанием, — вернулись. Как плотина, Прорвавшись, отдаёт свою судьбу Потоку. Сила, что была рутина, Вдруг стала творческой. И на судьбу Он посмотрел иначе. Паутина Разорвалась. Энергии поток Наполнил то, где раньше был жесток.

Он посмотрел на тех, кто рядом. Да, На близких. Он увидел: их желания Он тоже подавлял. И как вода, Струящаяся мимо, — сострадания Он не имел. Но вот пришла беда — И он увидел: нет во мне зияния, Когда Бог рядом. И в его дому Впервые стало место — и ему.

Он не скрывал желаний. Не бежал От них. И это сделало его Свободным. Уже не воевал С собою. Не делал ничего Насильно. Желания теперь металл, Который стал основой. И третьего Числа он понял: признание — не блажь. Оно — фундамент. И основной этаж.

В четвёртый день противоречья встали Пред ним: «Ты хочешь тишины И хочешь действия. Ты сразу хочешь дали И оставаться дома. Ты в плену Своих желаний». Но в этот час печали Он не боролся. Он спросил: «Войну Зачем вести? Ведь есть и третий путь». И свет открылся. Он сумел взглянуть.

Он вспомнил: сколько лет он рвал себя Между «хочу» и «надо». И сколько раз Он выбирал одно, другое — для Того, чтобы понять: любой отказ Рождает тень. И вот, себя любя, Он понял: Бог дал оба. Без прикрас. Он не избрал одно. Он взвел курок На уровень, где оба — в один срок.

Он выписал противоречья все. Для каждого искал — не выбор, А третий путь. И словно в полусне Он видел: противоречие — не глыба, А дверь. И если встать на высоте, Она откроется. Он видел: либо Борьба, либо Союз. Он избрал второе. И это был его финал.

Он понял: энергия, что шла На спор внутри, — теперь освободилась. Она росла, как в поле рожь, — светла И в дело, наконец, преобразилась. Он больше не терял себя, деля На «это» и «не это». Всё сложилось В один поток. И в этом был закон: Не выбор, а единство. Вот и он.

Он посмотрел на близких: сколько в них Противоречий, что несли они? И он увидел: что он — не только стих, Он — человек. И вот пришли те дни, Когда он смог помочь. И в этот миг Он понял: Компромисс — не сродни Третьему. А третье — это высший свет. И он вошёл в него. И был согрет.

Он не сражался с выбором. Он встал Над ним. И было это ростом, А не бегством. Теперь уж он не выбирал Меж «да» и «нет», а видел: в этом всём Есть Третий новый. Четвёртый день настал. Он был свободен. И не был он рабом Ни одного желания. И в нём Был мир. И Третье Новое. Огнём.

В день пятый он почувствовал: внутри Есть что-то, что не от него. Как в море Есть глубина, куда ни посмотри, — Она и наша и в ней Божья воля. Он понял: там, в глубинах, — алтари, Где я и всё. Где зарождается история Моя — и продолжается Его. Он в этот день познал свое родство.

Он вспомнил: сколько раз он приходил К порогу, за которым — тишина. И сколько раз он убегал и сил Не находя. Но вот пришла весна Иная. Он не бежал. А словно плыл К тому порогу, где дверь была прекрасна. Он вошёл. И в этом был ответ: Не я искал. Искал меня — Отец.

Он записал: что чувствую сейчас? Не что я думаю, а что в груди? Там тишина. Там свет. И в этот час Он понял: это — Чувства. Не уйти От них. Они — как воздух. Как алмаз, Что не тускнеет. Он сказал: «Веди». И в этот день он понял: источник — не Снаружи. Он — внутри. И в глубине.

Он перестал искать во внешнем свет. Он перестал копить. Он перестал Бояться. И вдруг почувствовал: ответ Приходит сам. И он не тосковал, А просто был. И этот был ответ: Не то, что я достиг, а то, что дал Мне Бог. И в этот день он понял: есть Источник. И в нём — благая весть.

Он посмотрел на близких. И увидел: В них тоже есть источник. Каждый — храм. И он не мог пройти. Он не обидел Ни одного. Он понял: по делам Их не судить. Он просто полюбил. И в этом был источник. По утрам Он стал молиться. И за них, и с ними. И стали все в нём — близкими, родными.

Он не боролся. Он обрел покой. И в этом было больше, чем борьба. Он стал — как древо над рекой, Которое не рвётся, а душа Его — расти. День пятый. Такой Он не был никогда. И в нём — мольба Одной строкой: «Да будет Твоя Воля». И в этом — жизнь. И в этом — суть моя.

В шестой день он спросил: «Кто говорит Во мне? Откуда голос сей и чей?» Он понял: много голосов звучит — Один — из страха, из обид, страстей. Другой — из суеты, что дарит Нам молва. Но третий — тише, но ясней. Он — изнутри. Он — не моё «хочу». Он — Мера. И к нему я полечу.

Он вспомнил: сколько раз он принимал Чужое за своё. Как часто глас Толпы он почитал за идеал, И заглушал тот тихий свет, что спас Его в былом. И вот он перестал Спешить. Он дал себе простой наказ: Молчать. И слушать. И в тиши ночной Он различал: вот — Мера. Вот — иной.

Он задавал вопросы. Не о том, При чем тут я?. А больше всё, что видеть мне. «Что я сейчас не вижу? Что с трудом Я признаю? Что скрыто в глубине?» И отвечал. И это был не «днём Грядущим» свет, а свет в его душе Сегодня. Он увидел: вот — ответ. И он не от кого-то. Это Божий свет.

Он перестал искать ответ вовне. Он перестал платить за суету. Он понял: силы, что ушли в войне С собой, — вернулись. И на высоту Он поднял взгляд. И в этой тишине Увидел он: ответ — не за версту, А изнутри. Спросил — и получил. И в этом было больше, чем он мнил.

Он слушал. Не перебивал. И в нём Росло участье. Он видел: ближний — Не только просто рядом. Он — живой. Огнём Горел его вопрос. И в этот тихий, И простой момент он понял: мы идём Одной дорогой. И в мольбе своей Он стал слышнее. И светлей. Светлей.

Он не боролся с шумом. Он замолк. И шум утих. Он не сражался с тьмой. Он просто слушал. И в тиши — как волк, Что чует свет, — он шёл. И был со мной Тот, кто был всегда во мне. И в этот день — не долг, А радость. Он услышал: «Я с тобой». И это было больше всех побед. Шестой день. Свет. И в этом — весь ответ.

В седьмой день он сказал: «Причина — я». Не «я виновен» — это разное. Вина уносит в прошлое. Моя Ответственность — в грядущее. Опасное Не в том, что я — причина. А в том, что я Бежал от этого. И в этом — разное. Он принял: всё, что Отклик в нём нашло. И в этом — свет. И в этом есть добро.

Он перестал искать виновных. Он Смотрел на то, что повторяется. Вот: Одни и те же сцены, как закон, Приходят в жизнь. И он увидел: тот, Кто повторяет их, — всегда лишь он, Он сам. И в этом — боль, и в этом — вход. Он у ворот стоит. И открывает. И в тишине себе сам отвечает.

Он записал: во что я верю? Да, Не то, что говорю. А как живу. Проверил: если в жизни — ерунда, То, значит, верю в ерунду. Молву Он перестал питать. И в те года Увидел он: что верить — то не траву Рвать. Оно — фундамент. И на нём Стоит вся жизнь. И свет. И отчий дом.

Он перестал оплачивать сценарии чужие Он перестал платить За страхи, что не его. Свои Желанья он увидел. И просить Он стал не «дай», а «научи». В тиши Он понял: верить — это все равно, что нить. Порвёшь — и всё рассыплется. Свяжи — И жизнь твоя — как свет в ночной глуши.

Он посмотрел на близких. И увидел: В них тоже верования есть. Они Живут, как он когда-то. Не обидел Он их. Он просто был. И в эти дни Он стал примером. Не учил. Он видел: Достаточно — светился. И они Почувствовали: рядом — человек, Который не предал. И в нём — ночлег.

Он не сражался с прошлым. Он его Увидел. И сказал: «Ты — не моё. Ты — опыт. Но не приговор». Того, Кто проклинал, — простил. И в бытие Вошёл, как в дом. И в этом — торжество Не силы, а смиренья. И в этом — всё: Причина — я. Ответственность — моя. И в этом — не вина. И в этом — я.

В восьмой день он не делал ничего. Он просто был. И в этом — всё ученье. Он не искал. Он не бежал. Его Не стало — как отдельного. В мученье Он не был. Он — любил. И оттого Всё стало ясным. Не было «значенья» В словах. Была лишь тишина. А в ней — Бог и Любовь. И не было теней.

Он вспомнил всё: как шёл, как падал, как Вставал, как ошибался, как прощал, Как забывал, как находил. Во мрак И в свет входил. И в этом — не финал, А путь. Он не жалел. Он был как знак, Что Бог даёт. И в этом — свет начал Иных. И он не кончил. Он — в Любви. И в этом — всё. И ты. И я. Живи.

Он не нуждался больше в доказательствах. Он знал. Не потому что «так сказали», А потому что в сердце — обстоятельства Сложились в мир. И в этом — нет печали, А только радость. Он не спрашивал: «А как?» Он просто был. И в этом — свет. И в зале Светлой — тишина. И в ней — ответ: «Я есмь я и я такой. Преграды нет».

Он больше не считал. Не потому, Что всё имел, — а потому, что всё Пришло. Он не заботился. Ему Открылось: то, что есть, — не ремесло, А дар. И он не тратил, и — во тьму Не погружался. Он — стал святым. И всё Сложилось. Он стал богатым. Он Богом — был обогащён.

Он посмотрел на всех. И всех обнял. Не потому, что должен, — потому, Что он не знал Различий. Он любил. И в этом — тьму Он побеждал. Он больше не желал «Иметь» кого-то или что. Он — любил. Ему Открылось: жизнь — не собственность. Она — Любовь. И в этом — Бог. И глубина.

И в этот день не стало больше «я». Не потому, что он исчез, — а потому, Что он — расширился. И в нём — друзья, Враги, и мир, и Бог. И в этом — тьму Он не изгнал. Она ушла сама. И в этом — свет. Скажи «Да будет». И в этом — всё. И кончилась зима. И Он — вошёл. И больше не убудет.

Вот восемь дней. Не вымысел. Не сон. Они — в тебе. Ты можешь их прожить. Не нужно ждать. Не нужно перемен. Ты можешь просто — взять и полюбить. И если ты — в пути. И если Он — В тебе. Тогда ты можешь всё вместить. И в этом — не конец. И в этом — свет. И в этом — ты. И в этом — весь ответ.